Е. Г. Шантгай


Российскому дворянству

Мы родились в разрушенных дворцах,
Мы выросли под чуждые напевы
Достоинство и дерзость, где вы, где вы?
Лишь память о расстрелянных отцах…

Семейные архивы сожжены,
И не осталось старых фотографий,
Но истинному князю или графу,
Пожалуй, документы не нужны.

Забытый аромат родимых мест
Да памятник старинный на погосте…
Таинственное чувство белой кости –
Российского дворянства гордый крест!

Бывают злы в России времена,
Но ей дворянство предано без лести,
Ведь смена власти – не потеря чести,
А честь в наследство Богом нам дана.

Потёмки бесполезного труда,
Трёх поколений злобное презренье…
И всё же о своём происхожденьи
Давайте будем помнить, господа!



Смольный

Пускай хотя бы курс рабфака!
Так нет (ну, что поделать тут!) –
Прямая родственница, бабка
Кончала Смольный институт!

И с умилением во взоре
Молилась (только, видно, зря)
В девичьем институтском хоре,
Чтоб Вышний сохранил царя.

О, нелогичность поколений!
История – она не ждёт.
Здесь для меня – Октябрь и Ленин,
Возглавивший переворот,

И глухо лязгают штыки,
И, мглой осеннею объяты,
Горят костры, да бородаты,
Солдаты курят в кулаки

И ждут сигнала терпеливо –
С самой Историей на «ты»…
Но, как борцы за справедливость,
Растреллиевские кресты

Распахнуты, и очи – долу,
И приколочены ступни,
А оболваненные толпы
Кричат: «Распни его, распни!»

И, подавившись слёзным комом,
Не узнаю знакомых мест,
Где дьявол в облике знакомом
Россию возводил на крест…



***

Когда любви волшебный тамбурин
Меня зовёт на шаткие подмостки,
Я ухожу в стихи, – так в героин
Уходят неразумные подростки.
Наркотик рифмы мне давно знаком,
Я с молоком впитала изначально
Дым грёз и виртуальную реальность,
Несомые ритмическим стихом.

К речам благоразумия глуха,
Я отдаюсь на волю провиденья
И, пережив в стихах своё паденье,
Спасаюсь от реального греха.
Я в катарсис впадаю и в экстаз,
Но пробуждают, требуя вниманья,
Знакомое сиянье серых глаз
И жёстких губ невнятное касанье.

Их зов заманчив и как будто чист,
Но я, святых заветов не нарушив,
Надеждою наполненную душу
Переношу опять на белый лист
И там, пригладив пепельную прядь
На милом лбу своей ладонью стылой,
Переживаю всё, что прежде было,
И то, чему вовеки не бывать!